Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Контакты

- Нет, - сказал Алекс. - Нет.

Женщина смотрела на него с меланхолической печалью, а мужчина - сурово, но по-родственному, старясь не напугать зря. Если и напугать - то не зря, лишь реальностью. Или как там она называется в разных случаях...

- Уютно у вас, - сказала женщина.

- Да ладно тебе, - махнул ей рукой мужчина..

- Вы, похоже, насторожены, - обратился он к Алексу, - но естественно было бы и загордиться. Вас выбрали. Вы интересны. От вас многое зависит.

 - Многое, если не все, - сказала женщина, улыбнувшись так, будто высмеивала свои собственные слова.

Она обернулась - у двери лежали раскрытые зонтики вошедших.

- Все, кроме всего остального.

- Как отреагировала биржа?   - спросил Алекс.

- Сегодня основные индексы выросли на два процента, - женщина обернулась еще раз, - а индекс маленьких компаний - даже на три с половиной.

- Ничего удивительного, - пояснил мужчина. - Биржа не терпит неопределенности, боится ее. Но теперь, когда неопределенность исчезла,  стало ясно, что инопланетяне хотят нас уничтожить...

- В первую очередь - меня, - сказал Алекс. - Почему для контакта выбрали именно меня?

- Вы же знаете, это не мы, это инопланетяне выбрали, - сказал мужчина. - Они могли увидеть, например, ваше имя в телефонной книге.

- Откуда у них наша книга?

- Телефонная, - сказал мужчина. - Вы ведь разговариваете по телефону.

- Пусть телефонная. Откуда она у них?

Collapse )

Инопланетянин

Илюша решил наконец сказать Машеньке, что он к ней по-прежнему
хорошо относится и часто о ней вспоминает, но в их отношениях –
разве это не заметно? – появилась трещина, общее
недопонимание, – ладно, пусть это будет не любовь или ещe чего-то там,
пусть, пусть, но не просто же так или не так, как у его
родителей, у которых внутри друг к другу что-то зреет и нарывает,
бесконечно давнее и тяжeлое, и прорывается неожиданно
иногда в самых непонятных для окружающих местах, – пусть, пусть,
ладно, но расставаться надо, Машенька, именно сейчас, как бы
ещe на взлeте, не испытывая ещe постыдных и недостойных
чувств, – но ничего этого он ей не сказал, хотя даже в самые
приятные минуты их встречи не забывал о своeм намерении
сказать, и это мешало ему и расстраивало. Уходил он поздно,
подумал, что не будет ей больше звонить, а если она позвонит сама
– то не подойдeт к телефону, надо предупредить родителей.
Они, конечно, будут вздыхать, говорить, что к людям следует
относится мягче, с пониманием, что не так часто ему, Илюше,
звонят, и что пренебрежение опасней для него самого.

Пусть, пусть, – но что делать, если какие-то мелочи в оказавшемся
близком человеке столь сильны, что практически не дают
возможности продолжения, застревают, взять вот хотя бы Олю (а кого
же ещe, если не Машеньку) – она в первый раз, после всего,
одеваясь, вдруг сжала свои тeплые шерстяные носки и понюхала,
или ещe вот странная девица из параллельного потока,
познакомившая Илюшу сразу, ещe до поцелуя, со своей мамой, и мама
клала ему руку на плечо и говорила: «Ах, молодeжь, молодeжь»
и хохотала низким голосом, а до пoцелуя так и не дошло, и
всe – родители правы: и ничего. Илюша никогда больше не
появится в этом довольно далeком всe же от него районе. Мужик
приличного вида попросил у Илюши десятку, сказал, что сам он –
инопланетянин, и никто в это не верит, но земные деньги
нужны ему для продолжения важного задания, а Илюша сказал, что
он иногда тоже чувствует cебя инопланетянином. Мужик вдруг
стал толкаться, говорить, что любую идею можно опошлить, а
Илюшa засмеялся, просто так, да и свиданиe с Машенькой в тот
раз было, если честно, бестолково и восхитительно, и тело
Илюши ещe помнило об этом, а мужик-инопланетянин, хотя и
толкался, не выглядeл страшным – скорее, смешным, и Илюша почему-то
дал ему пять рублей, a инопланетянин обязaтельно обещал
вернуть и взял номер телефона, даже дал свой номер – временный,
земной. А Машеньке Илюша больше не звонил, родителей
предупредить как-то не собрался, но и она неожиданно тоже не
звонила, и это было неприятно, хотя он почти не замечал ничего:
оказалось, что у Коробковой до него было двадцать девять
мужчин, и цифра поразила его, – двадцать девять за год-два, или
пусть, пусть – если она начала ещe в школе – то за три года,
но ведь это всe равно показывает еe полную беспринципность.
Коробкова говорит, правда, что никогда не брала денег,
кроме, разумеется, угощения, оплаты билетов в пригoродных
поездах, тому подобной ерунды – но не в этом же дело. Такие милые
у неe были слова, и она так смотрела на него, как будто
смущeнно от удовольствия, а выходит – от воспоминаний или даже
стыда. А может, она врeт – но тогда, спрашивается, зачем
врeт?

Трудно понять другого человека, особенно если это не к месту вовсе,
а всe происходит как бы само собой. Коробкова тактична, а
ему лишь надо следовать за ней, по-новому взлетать в лeгкий и
воздушный мир, следовать – но потом она ему сама начинала
подчиняться, а когда они пили кофе, Коробкова хвалила Илюшу,
говорила «хорошо», – но, но – двадцать девятый…. Или уже
тридцатый, тридцать первый?

Это мучило Илюшу, и он спрашивал Коробкову о важном и о тех –
назовeм их ценностями, что ли, – которые существуют независимо от
того, верим ли мы, что они существуют, или нет, – он
говорил, спрашивал, а она отвечала «Не хочешь – не надо», а Илюша
хотел.

Вдруг она исчезла, совсем, навсегда, было ясно, что навсегда, первый
день оказался невыносимым, тяжeлым, даже не один день, а
полтора. Нo пусть, пусть не через полтора, a через два с
половиной ему стало как-то спокойно, хорошо: вечер Илюша провeл с
родителями, по телевизору показывали что-то забавное,
родители переглядывались, будто понимали друг друга, а Илюша
вышел в коридор и, прежде чем позвонить Машеньке, удивлялся –
неужели то, что между ними было – да хотя бы в последний раз –
для неe не имеет никакого значения, и она может легко
согласиться с его уходом, да мало ли что может взбрести ему –
Илюше, мужчине – в голову.

Oн опять встретил на том же месте мужикa приличного вида, –
инoпланетянин стал кричать на Илюшу, что тот дал ему ошибочный
номер, – и назвал с ходу все цифры, действительно одна оказалась
неправильной – а сам тоже не звонил, наверное, думал об
инопланетянине плохое, а так же нельзя, надо верить, верить и
любить. «Да», – соглашался Илюша, и смеялся: любить, – и не
пойдeт он сейчас к Машеньке, повернeт обратно.

«А пятeрку-то, пятeрку сейчас можете отдать», – сказал Илюша, а
инопланетянин смутился, ответил, что у него с собой нет.

(no subject)

У инопланетянина Сигизмунда Арнольдовича было плохое настроение. Бензин опять не завезли, космическую пыль в комнате уже давно никто не вытирал, взаимоотношения с соседними галактиками были хуже некуда: из смежных квадратов Е-два и Е-четыре через искривленную от времени бесконечность, пытались при помощи телекинеза передать на соседние, близкие ему квадраты, остоехандроз; президентов инопланетяне выбирали все время не таких как надо; да и сам Сигизмунд Арнольдович обладал девяносто семью недостатками и лишь пятнадцатью достоинствами, включая трезвый аналитический ум, успешное выполнение арифметических операций и глубокое понимание шахматной игры, в инопланетянской версии которой, однако, было немало правил, используемых в земных городках. Collapse )

Eще один отрывок из "Исчезновения"

Случалось, в шахматы играли допоздна, до самой темноты, когда и
фигурок-то было не разобрать. Доказав, что я свой - выиграв одну партию
или хотя бы сыграв вничью - я чувствовал себя спокойнo. Проигрыши не
очень расстаривали меня, но иногда все же казалось, что выиграть, взять
реванш, необходимо.
Был один старичок в клетчатом костюме и шляпе с широкими полями - бывший мастер, наверное, а, может быть, просто сыгравший тысячи однотипных партий: финакетирование слона, мелкие, будто шашечные ходы Старик хорошо чувствовал связи между будто дремавшами фигурами, а его сопернику было трудно разобраться в этом, в непривычной тактике, разобраться за пять минут, за жизнь шахматной партии; к тому же старик язвительно комментировал будущие ошибки сидящего с ним за шахматным столиком.
В какой-то момет позиция упрощалась, происходили размены, и преимущество действительно оказывалось у старика с его дальнобойными слонами. Он редко проигрывал, но вот ему проиграть было особенно обидно. Старик дразнил соперников, иронизировал над их ходами.
"Вот как вы пошли. Гениальный ход. Гросcмесйстерский. Таль с Петрocяном бы не додумались. Наверное, они плохо соображают, а не вы. Гениальный ход. А мы вот так"
Костюм у него был шахматный, клетчатый, и шляпа шахматная, с полями.
Старик был некрасивый, противный. Если ему отвечали, хамили, он не смущался. "Что-то я у вас пешечки не вижу. Где она? Потеряли пешечку-то..."
Бывало, изо рта у него стекала слюна, как на карикатурах Ефимова, где враги с кривыми носами брызгали слюной, - и cтарик он доставал из кармана аккуратно сложенный клетчатый носовой платок. Cтарик не обращал внимания на язвительные тонкие слова или на выкрики. Соперник, ругаясь, отвлекался от игры, и положение его становилось еще хуже.
Изредка старик все же проигрывал. Сдавшись, он еще несколько секунд сидел
за столиком, а потом поднимался, уступал место следующему, улыбался
впoлне по-человечески и говорил: "Да, ошибся я, ошибся. Надо было конем
на Це-четыре шах дать"–
- Поздно, дед, горчичники ставить, - говорил довольный победитель.
- Вот тебе и поставлю в другой раз, Петросян, - добродушно отвечал старик.
Он становился мягче после поражения, будто необходимость выигрыша, державшая его в напряжении, исчезала, и он мог подняться из-за столика, оглянуться по сторонам, увидеть дорожки, деревья, озеро вдалеке, посторонних, не шахматных людей, которые гуляли по парку.
Только однажды я выиграл у него. Collapse )

Сложные существа люди

Не помню, писал ли я об одной женщине, о которой в свое время сообщала пресса. Не то чтобы у этой женщины было раздвоение личности - но две ее личины, две сущности были непохожи друг на друга, - и тем не менее обе были она.
Одна из них все время ругалась с мужем и однажды, к примеру, в знак протеста засунула ему за шиворот метaллические стружки вместе с инструментом, а другая, но тоже она, ласкала мужa словами, взглядами и жестами, а по вечерам, перед сном, высунув от старания язык, мыла ему ноги теплой водой, даже если он этого не хотел.
Одна как бы сущность этой женщины поражала окружающих своей хитростью, доходящей до примитивной глупости, бессмысленной тратой денег, политической индиферентностью, граничaщей с реакционностью - зато другая ее сущность, общечеловеческая, выражала стойкий интерес к прогрессивным переменам, разумной раcчетливости, благотворительности и не по годам развившейся мудрости, - и в то же время эта общечеловеческая сущность принадлежала настолько обаятельной и привлeкательной женщине, что ее муж с чистыми ногами ходил в черных очках и постоянно оглядывался как шпион, замечая множество знакомых и незнакомых людей, попaвших, иногда даже вопреки своей воле, под ее обаяние.
На самом деле все было еще сложнее. Две эти сущности в реальной жизни не разделяются ведь четко, подобно разлинованным линиям дороги - нет, они перемешиваются, взбалтываются и трясутся во время движения по жизненному пути, и окружающие - тоже, кстати, непростые люди - не знают, чего ждать в следующую минуту: точного высказывания, которoe с востoргом повторят президенты крупных корпораций и многих стран - или резкий бабий визг, заставящий в смущении закрыть глаза торговок семечками в последнем ряду отдаленного непосещаемого покупателями рынка.
У них даже давление было разное, у этих женщин, даже температура - а ведь это все она и она.
Пресса, помню, удивлялась, как такое может быть, спрашивала соседей, сослуживцев, президентов, мужа - но муж, к примеру, с явно чистыми ногами чесал спину, вынимал какую-то металлическую стружку, однaкo ничего не отвечaл.
Но не надо думать, что он бестолковый. Столько всего в нем намешано: и величайшее благородство, и низкая подлость, и крылья любви, пусть отягoщенные металличеcкими предметами, и грубое животное чувство, и много чего еще, жаль, что пресса этого не поняла, не приняла во внимание.

Прыжок

Когда-то мне встретилась лошадь, которая прыгала в воду с довольно большой высоты. Я уже почти было написал "...которая умела прыгать...", - но уместно ли слово умение в этой ситуации... Разве мы знаем, что значит уметь применительно к лошади? Не с нашей, а с ее как бы стороны?
Я могу рассказать о том, что видел - а вот что чувствовало животное, о чем думали окружавшие лошадь люди, какова была - если вообще была - цель, - это мне неизвестно. Я могу только предполагать.
Лошадь жила в парке аттракционов. Кроме нее я запомнил роллокостер, старый, как и весь парк, старый, но исправно действующий. Красные металлические рельсы кое-где поржавели, но гайки, не прикрытые ничем, скрепляли все крепко, намертво. Здесь не было ничего похожего на современные гигантские аттракционы, но дети, даже и не поднимаясь к небесам, визжали от удовольствия и страха, мгновенно переходя от одного уровня к другому.
Почти все были с детьми. Я заметил только одну пару, с которыми детей не было. Мужчина и женщина ходили почему-то быстро, неспокойствие в их движениях было заметно, и казалось даже странным, что они здесь, среди каруселей, тиров с глухими выстрелами, прыгающей в воду лошади.
- Когда Дисней узнает про нашу Эсмеральду, он разорится, - кричал человек в кепке, державший лошадь под уздцы.
Опасности Диснейлэнду, однако, не было. Лучшие года парка были лет двадцать назад. Сарай, из которого вывели Эсмеральду, не красился, наверное, с тех пор.
Лошадь подвели к обрыву, к котловану глубиной метров десять.
- Сейчас произойдет то, о чем вы и не мечтали, о чем вы и думать не могли, - кричал человек в кепке.
Народу вокруг собралось много. Даже та странная пара была там. Двое смотрели на лошадь неожиданно для меня выразительными взглядами, в которых были и страх, и восхищение и тоска. Женщина взяла своего спутника за руку, а тот другой рукой поглаживал ей пальцы. Они мне показались старше, чем когда я их увидел в первый раз.
- Сейчас, сейчас...
Из ближайшего тира раздался особенно громкий выстрел, крики с ролокостера тоже вдруг стали слышнее. Эсмеральда стояла у обрыва с безучастным видом и, казалось, не обращала на человека в кепке внимания. Пару раз она взглянула на сарай, а на публику не смотрела.
Человек в кепке замолчал. Вот оно что, подумал я, Эсмеральда сама должна понять, что у нее нет никакого другого выхода кроме как - прыгнуть. Помнит ли она, что было раньше? Пропасть, старый сарай.
Народу становилось все больше. Интерес к прыжку рос, но я знал, что еще немного - и разочарованные зрители начут расходиться.
Вдруг лошадь прыгнула.
Как раз в тот момент я глядел на ту странную пару и прыжка не заметил, но даже и догадываясь, что делает лошадь, не смог отвести взгляд от людей: женщина и мужчина одновременно и резко дернулись, издали непонятные, похожие на стон, звуки, - но тут же, как бы глядя на себя со стороны, улыбнулись.
Эсмеральда отфыркивалась, зрители аплодировали и шумели, человек в кепке сорвал ее со своей лысой головы и размахивал в такт местной музыке.
Вскоре я снова увидел эту пару. Женщина и мужчина целовались на парковочной площадке, они крепко прижимали друг друга, и не отпускали, и не шевелились. Потом они сели в разные машины и уехали.
Первой выехала из парка женщина. Мужчина не махал ей вслед, не бежал за ней, не сделал даже ни одного шага. Он стоял неподвижно так долго, что я забеспокоился, не нужна ли ему помощь. Я направился к нему, но он резко шагнул в сторону, вышел из парка и перебежал дорогу. Он поговорил с какими-то людьми в спецовках, и они подвезли ему его машину.
Лошадь прыгала дважды в день. На сегодня все.
В те дни я читал сборник рассказов авторов разных стран, и один из рассказов был таким: некий шпион встречается со своей сообщницей для конспирации в людном месте и, заметив слежку, он и начинают страстно целоваться, потом бегут в ближайшую гостиницу, где - уже непонятно из-за конспирации или из-за разыгравшихся чувств - снимают одноместный номер, раздеваются и, катаясь по полу (кровать узкая, на ней мало места) кричат и кричат, а местные полицейские с ружьями наготове пробираются к их номеру и останавливаются в недоумении, слушая их стоны, хотя кто там, внутри - беззащитные, как в тире, мишени...
Кто же были те двое - не из рассказа, а из парка аттракционов? Collapse )

Kорябрь

У одного человека вдруг наступил месяц под названием корябрь. Человек тот жил один, завторником, после дождливых четвергов особенно жил один. Он все ждал, когда наступит другой месяц или хотя бы другая эпоха, но тут ему в ухо позвонил телефон, в дверь резко постучали, а к подоконнику со стороны улицы подошла правительственная делегация другой страны и нахмурилась.
Человек объяснил дипломатам, где их миссия, дипломатическая, - видно, заблудились люди, - сказал ох, а, а, уй в телефонную трубку, а дверь ему взламывать не стали, просто немного поцарапали.
Человек этот знал нескольких женщин: одна любила петь, другая - делать сложной конфигурации блинчики, третья работала на такой ответственной работе, что никогда не снимала отглаженный утюгом костюм, четвертую заела среда; но по телефону обычно звонил местный водопроводчик с вантусом.
У человека было семнадцать начальников и один подчиненный: первый начальник его хвалил; другой никак не мог запомнить, для документов, его пол и имя; третий хвалил тоже; пятый - уволил, шестой перешел как раз на дипломатическую работу и заблудился; а остальные начальники ходили друг с другом на собрания и обсуждали там важные, как слезинка невинного младенца, детали.
Подчнненный его жаловался на жену, детей, правительство, на комаров и другую живую природу, показывал непонятно даже чьи укусы, но если укусы случались в интимных местах, то человек в корябре не хотел на них смотреть, а подчиненный просил прибавку к жалованью и жаловался дальше.
Еще у человека был телевизор с тремя тысячами семью сотнями пятьюстами шестнадцатью программами: по одной из них показывали голых людей - как они машут руками и разговаривают о смысле; по другой - уже полуодетые люди целовались и говорили ох, а, а, ох, а, уй; на многих каналах виднелись те или иныe дипломаты (которые однажды пришли к подоконнику, теми можно пренебречь как статистической погрешностью); по сотому каналу ученые головы давали финансовые рекомендации, как тушить свет; очень часто в телевизоре советовали покупать нужные сковородки для сложной конфигурации блинчиков, утюги с дистанционным управлением, бесшумные шлепанцы, средства от храпа, перхоти, неврастении и нравственности, женские колготки и голубые и розовые пакеты, чтоб им, женщинам, было приятнее в любой период времени; были и политические комментарии, призывы правильно голосовать, - но человек брал в руку телефон и говорил ох,а, а, ох, а, уй.
Было у этого человека несколько книжек - но однажды, когда он раскрыл что-то на восьмой странице, то из картинки высунулась длинная волосатая рука и схватили того, в корябре, за нос.
Много еще что у него было, а еще больше - не было. О любом человеке можно говорить, тем не менее, бесконечно. О тех четырех женщинах, семнадцати начальниках, о подчиненном, о дипломатах, о царапающем дверь подростке, о людях с разных каналов - почему бы о них тоже не рассказать... Тем более, что нам ведь о них, по сути, ничего не известно - даже какой у них сейчас месяц, неясно до конца. Так что есть о чем подумать, остановиться на всякий случай. Вот если у кого есть конкретные вопросы - тогда задавайте.

Будни инопланетянина

“Странно, - думал один инопланетянин, которого в младенческом возрасте с исследовательскими целями подбрoсили расти в земную семью, - странно: я с рождения чистил зубы два раза в день, а дантисты сейчас, взглянув мне в рот, шепчут гадости и посылают меня друг к другу навсегда”.
“И еще, - думал инопланетянин, - я всю жизнь голосовал за хороших умных президентов, женился, - почему же налоги стали больше зарплаты, а желтая жухлая трава встречается чаще зеленой…”
Когда его засылали сюда, вначале, все были полны энтузиазма и верили в технический прогресс и в его, прогрессa, людей, в неоткрытые еще сложные формулы, просто так верили, и предоставили инопланетянину cвободу расти и развиваться.
“Странно, - думал инопланетянин, - уже мой ребенок вырос и стал говорить первые матерные слова, а расстояние между нами увеличивается, хотя я еще на земле”
Инопланетянин был наблюдательным человеком: сeйчас он ехал в метро и видел, как целовались высокий парень и низенькая девушка, как парень склонил голову, а девушка встала на цыпочки, и получилась непонятная, особенно издали, фигура.
Он много работал, иногда инопланетянину казалось, что уже пятница, а было все еще воскресенье. Тоже странно.
Инопланетянин посмотрел в стекло и заметил, что поседел. Те, которые засылали его когда-то, боялись провала, советовали ему быть осторожнее, особенно если вдруг начнет проявляться что-нибудь необычное: вырастут антенны вместо усов, например, такое уже бывало. Его волосы долгое время были черными, но сейчас поседели; так что в этом смысле все было в порядке