Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

(no subject)

Хоть темно за далеким окном,
воздух светом пронизан,
телевизор кричал об одном:
наша цель -  коммунизм,
и такая бывала тоска,
но и радость такая,
мяч в руках вратаря "Спартака",
пас по левому краю,
отбери, по воротам ударь,
нет, атаки увяли,
генеральный такой секретарь,
шевелящий бровями,
оставлял в телевизоре щель:
спорт, погода какая,
гол забить "Спартаку" - наша цель,
и приятель, икая,
счет победный - три-два - предрекал,
и в гостях, а не дома,
и выигрывал у "Спартака",
тот "Зенит" - до Газпрома.

* * *

Я помню, когда Леонард Пелтиер
и Анджела Девис
страдали - за них был любой пионер.
Куда это делось?..
А ежик, облитый флаконом чернил,
стал синим и плакал,
и к нам на собранье во сне приходил
таинственным знаком.
Мы с Хайдером вместе - голодным! - вдвоем
читали газету -
и макулатура, и металлолом -
исчезло и это.
Но помню - был ФЭД, и заснеженный март -
восьмое! - и астму,
и не было цвета у контурных карт,
и красным был галстук...
Очки голубые, засвеченный кадр,
реальность и грезы,
и нашей нелепой эпохи закат,
и синие слезы.

(no subject)

Рыжий идет на лыжах, 

к лысым приходит лысый, 

птицы летят - они же 

все рождены для выси.

Дальше земля и ближе, 

даже для тех, кто так же

 ходит по ней на лыжах 

или сидит, уставший.

Темной зимой и светлой 

рыжий становится лысым. 

Падают капли с веток, 

снег до конца не высох.

Громче вода и тише.

 Лодка, петляя лесом, 

тоже кажется рыжей 

в небе, от солнца лысом.

(no subject)

Сейчас все так разделены -
по видам спорта, лигам наций,
границами внутри страны,
страницами с одним абзацем...
Одни кричат: "Не это мы...",
другие шепчут: "Мы - не это!".
"Мы отделяем свет от тьмы",
"Нет, мы отделим тьму от света".

А тот, кто сядет в самолет,
от безобразья к безобразиям
летящий, - если не уснет,
то обратит вниманье разве он:
внизу - корова на мосту,
меланхолична и приветлива,
соединяет высоту
другого берега и этого.

(no subject)

Женские ноги демонстрируются на выставке
одинокого художника без бороды,
но с усами, а мужские - оставляют следы
на футбольном поле, там вратарь не выспался,
часто прыгает, редко - в музее, говорит с женой:
как сто тысяч братьев, вас любовью брата,
пусть уходит Блаттер,
оставайся со мной.

Пятница, все еще пятница...

В пятницу одна девушка отказала четырем знакомым мужчинам, и один из них расстроился, потерял нравственные ориентиры, махнул на себя рукой, а другой, наоборот, засучил рукава, поступил экстерном в ДЮСШ по футболу, добился там больших успехов, попал на чемпионат - правда, не по футболу, а по гребле на байдарках и каноэ, - но все равно ему удалось забить там решающий гол, который, правда, не засчитали, а третий мужчина то ли не заметил отказа, то ли сделал вид, что ничего не произошло, хотя девушка отказала в чем-то важном, - но он продолжал говорить ей те же слова, что и раньше и совершать те же, что и раньше, ошибки, а ведь правильней было бы, пожалуй, совершать другие ошибки, а четвертый написал об этом событии статус в ФБ, прямо в пятницу написал небольшой по объему статус и получил несколько тысяч лайков, хотя из скромности заменил имя девушки и даже ее пол, и вектор отказа поменял на сто восемьдесят градусов, а пятый человек, с которым как раз девушка во многом соглашалась, сам передумал стучать пальцем по стеклу и смотреть в хмурое осеннее небо, как она ему предлагала, тем более, что осень уже была раньше, и чемпионат по гребле на байдарках и каноэ завершился незасчитанным голом, а нравственные ориентиры первого человека стали восстанавливаться под влиянием статуса четвертого, но главный герой этой поэмы или, если хотите, этого фельетона - тот незнакомeц, который стоит без часов у соседнего дома, и, если не дочитать этот текст до конца, то можно выйти и точно ответить ему на его вопрос, пятница ли еще...

Перспективы и тенденции

Один человек по долгу службы составлял расписание автобусов, прикидывал так и эдак, переживал: ведь если интервалы большие, то пассажиры не помещаются, а если маленькие - то бюджет автопарка не выдерживает, хорошо еще, что не все ездят автобусами - вон, один футболист местной команды идет пешком и при этом думает, принять ли ему предложение от "Челси" или остаться у себя дома, где спокойнее, но гораздо меньше чем в "Челси" зарплата, зато не надо переквалифицироваться во вратаря, в “Челси” как раз одного вратаря не хватало, а одна пассажирка автобуса раскачивалась и занимала много места, решала, за кого ей выйти замуж, она двоих любила и ненавидела примерно одинаково, и один из них был хмур, добр и мудр, а другой – бодр, бос и башковит, и она – ни в автобусе, ни на улице, ни даже в закрытых помещениях - не могла решить, какой вариант принесет ей в дальнейшем счастье – может быть, тот мудрый, который работал финансовым советником, однако - что она про него знала из того, что он скрывал - почти ничего, его странное порой поведение она объясняла напряженной работой, необходимостью оценить акции компании по производству автобусов: то ли их цена вырастет до небывалой высоты, обогатив акционеров и членов их семей , то ли стремительно рухнет, потащив за собой всю мировую экономику, и в поддержку обоих противоположных выводов существовали реальные предпосылки, такие ясные, что пренебречь иными казалось разумно и правильно, но мудрый человек понимал, что нельзя рассчитывать на все потенциалы сразу и хмурился еще больше, зато босой его конкурент в личной жизни простудился из-за неправильного прогноза погоды, в котором, впрочем, никто не виноват: по всем народным приметам должно было быть сухо, термометры, барометры и даже курвиметры тоже все, как один, показывали на лето, а вот календарь-то способствовал неожиданному зимнему снегопаду - разумеется, следовало обратить это большее внимание, но ведь все-то учесть невозможно, вот в чем дело, все эти противоречия в природе и душе: рассчитываешь на одно, на тепло и ласку, а получаются редко ходящие автобусы, в которых прижатая к стеклу женщина размышляет о женитьбе - станет ли мудрый - веселее, веселый - богаче, то есть получается другое; опять-таки предпосылки есть, но в дополнение ко всему сокровенному, частному, ей, и не только ей, но и всем едущим в автобусе и даже идущему пешком футболисту - то ли нападающему, то ли уже вратарю - предстоит решить сложнейшую политическую задачу, а именно - избрать президента, хорошо еще, что один из претендентов поддерживает коррупцию, развитие теневой экономики, мелкую неорганизованную преступность, а в детстве, как стало ясно из прессы, таскал кошек за хвосты, - так что правильнее, не задумываясь, голосовать за другого претендента - но вдруг тот, второй, не выдержит испытания огромной ответственностью, словом, куда идти дальше? куда пассажиры едут? - и ведь каждый надеется, прикидывает, рассчитывает, например, что будущий супруг - милый домосед, но грязнуля - бросит курить, научится играть в интеллектуальные игры, станет хоть немного путешествовать - а он, завязав с табаком, принимается пить, мыть посуду, ходить на выставки и в планетарий и вообще уезжает в другой город, страну, даже становится космонавтом в далекой-далекой невесомости, и, главное, остается таким же грязнулей как и был,- не надо, что ли, надеется на перемены, обидно, ведь действительно, какая из черт характера проявится сильнее, какие тенденции возьмут верх, какой президент совершит меньше непреднамеренных ошибок и просто гадостей для всего автопарка в целом, где лучше играть вратарем, а когда перейти в нападение, когда акции покупать, когда - продавать, а когда спокойно закрыть глаза рядом с хмурым или босым партнером, - и это все только часть меняющегося и сложного мира - однако что ж? человеку, по долгу службы и по жизненной необходимости надо ведь пытаться составлять оптимальное расписание движения, хотя бы так, как ему это кажется, как мнится...

(no subject)

футбол игра даже больше
пасуют в форме такой же
на поле бьются футбольном
всегда есть те кто довольны
в атаке силы большие
ворота б сделать пошире
законодательным актом
с присущим думаю тактом
купить бразильцев евреев
пшеницу в поле посеяв
растут овсюг и пшеница
а нам куда торопиться
один уснул два в офсайде
а вы там локти кусайте
а вы там носите шляпу
и прогоняете папу
поете там мама мия
у вас удары все мимо
у вас все судьи продажны
на поле выйти аж страшно
пшеница вместе с овсюгом
а мы все знаем друг друга
футбол игра даже больше
пасуют в форме такой же

Новое назначение

Одного министра – Поцелуев – перевели на работу в Министерство Рукопожатий и Рукоприкладства.
Вроде он не справился со своей прежней работой: то ли издал нечеткие инструкции, допускающие возможность двусмысленного толкования, то ли на практике увлекся двумя неопытными сотрудницами, хотя и не вышел за рамки регламента подведомственных ему мероприятий…
В Министерстве Поцелуев - работа радостная, по крaйней мере, многим так кажется, а вот в новом министерстве явно какая-то двойственность: одно дело - пожать руку, а другое - приложить ее к лицу собеседника. Тут под одну гребенку нельзя.
Жена министра Поцелуев целовaться не любила, но перемен боялась и вызывалась помочь.
- Да как ты мне, чучело, поможешь, - говорил министр, пожимая жене руку.
- Сам ты чучело, - обижалась она и давала ему подзатыльник, чтобы он лучше начал разбираться в новoй работе. Он чесал голову: кое-что становилось яснее, но не все.
- Я ведь помочь хотела, - говорила жена, - но я тебя и просто так поколотить могу, не по производственной линии. Ишь, практиканток завел...
- Да ладно тебе, - говорил министр, который, собственно, министром уже не был: в новом учреждении он - всего лишь ответственный за перчатки, - да ладно тебе. Любая работа накладывает свой отпечаток, как правило, негативный.
- Может, ты лучше снова телевизоры будешь чинить? Там спокойнее было.
- Нет, - не соглашался бывший министр. - Ну починю, а что смотреть-то? Одно раcстройство. Да и потом это еще один шаг назад по служебной лестнице.
- Перчатки - это тоже назад, не вершина же, - спорила жена.
- Если я покажу себя кaк следует, то меня и на брюки поставят, и на спортивные трусы.
- Поосторожней там, - бурчала жена.
"Если человек замахивается, - писал на следующий день бывший министр на новом рабочем месте свои тезисы, - то причин может быть несколько. Одна из них, нейтральная: человеку надо почесать ухо".
Он вдруг вспомнил, какие научные исследования проводились на его предыдущей работе. Отдел Обниманий всегда занимал первые места в первенстве по футболу. Группа Французского Поцелуя замечательно играла в шахматы. Ответственный за Прикусывание Языка, по слухам, служил специальным агентом разведки, но в перетягивании каната был незаменим.
Вообще спортивная работа в министерстве отличалась высоким уровнем.
Предеседатель Комитета по Поглаживанию Спины, правда, был человеком неспортивным и замкнутым. Люди на него жаловались даже: щипается, мол, да еще и не там, за что ответственен.
- Ты границу не переходи, - строго говорил ему министр.
- Да где там граница-то, - оправдывался министр, - не заметишь - и перейдешь.
Был в предыдущем министерстве и постояно действующий симпозиум по адаптации извращений. А Куратор связи с прессой... Каждый день - то заявлeние, то oпровержение, то коммюнике, то новое платье и бадминтон. Да что говорить...
Бросив перчатки в угол, бывший министр достал телефон и позвонил домой.
- Скоро вернешся, чучело? - ласково спросила жена. - я уже яичницу приготовила.
Бывший министр посмoтрел на часы. "Работа все же н самое главное в жизни человека", - подумал он. И сказал вслух: "Скоро".

(no subject)

В отношениях между супругами возникла трещина. Жена связалась с компанией матерей-одиночек, ездила с ними на каких-то пригородных поездах, тайком брала молоко на фермах и жадно, много пила. Муж увлекся поиском решений шахматных задач с огромным, отнимающим много времени количеством фигур и вступил в сообщество юных натуралистов, куда его взяли со скрипом из-за возраста.
Она полюбила ходить в музей первобытной настенной живописи и компьютерного дизайна, а он занялся вышиванием и тяжелой атлетикой. Все новые и новые блины нанизывал он на штангу - и часто поднимал их, а если не мог поднять, то ему все равно нравился общий настрой мероприятия, атмосфера спортивного зала.
Жена стал писать стихи, и из журналов ей приходили ответы с отказами, и почтовый ящик не выдерживал их веса, ломался, а муж в это время был занят шахматами или частным извозом: он брал такси, помогал водителю находить пассажиров, и небольшие комиссионные были ему подспорьем.
Трещина росла и ширилась, и никто этому не был рад, но - что делать? Отказаться от подруг, шахмат, блинов, такси?.. Взрослые же люди. Жизнь сближает людей, она же и пытается отдалить их друг от друга.
У мужа прорезался сильный оперный голос, вопреки надеждам соседей, а жена стала собирать марки, и одна марка приклеилась к языку, не отдиралась никак, вызвав большой переполох.
Они, бывало, вместе ужинали - и даже за столом их вкусы теперь разнились: она предпочитала творог, гренки с сыром, а в беседе - республиканцев и финансовую независимость, а он - мясо с картошкой и демократов. Про деньги у него тоже было свое мнение.
- Смотри, снег на улице, - говорил муж.
- Как же снег, когда дождь, - говорила жена, и оба они были правы: такая уж переменчивая погода.
Чуть ли не двадцать лет жили они вместе, и вот решили познакомиться получше, позвали в гости трех его сослуживиц и трех ее начальников, однако беседа получилась резкая. В конце концов включили телевизор и молча танцевали, пока не начался выпуск новостей и музыка не кончилась.
Кончилась музыка, думали супруги. Да была ли музыка-то?
Он купил ей цветы, а у нее от них началась аллергия. Она как-то принесла в дом семь галстуков, на каждый день недели - так и называется: неделька - но уже во вторник галстук оказался слишком тугим, вызывающим у него чуть ли не бешенство..
Трещина, трещина.
Не надо сдаваться, говорили они тихо сами себе и друг другу вслух. Но даже и в этом - вслух - не соглашались. А зачем? - отвечали они друг другу, а потом уже и тихо сами себе - действительно, зачем?
Однажды они встретились дома - правда, оба спали - и муж проснулся, подошел к окну, оглянулся и увидел пятку под одеялом. Мизинец жены швевелился в такт сну, и это было смешно. Только пятка была видна в комнате и даже в целом ночном мире.
За окном не было ни снега, ни дождя - ясно, тут уж не поспоришь. Молоко в холодильнике, членский билет общества юных натуралистов - среди важных документов, журнал с напечатанным наконец стихотворением - на книжной полке, марки - в кляссере, штанга - в спортзале, телевизор с дикторами - выключен и молчит, а непонятно откуда доносится музыка...
Он дотронулся до ее пятки.
- Не щекотись, - сказала жена беззлобно и хихикнула.
- Мы оба - фанатики бадминтона, - вдруг вспомнила она.
- И регби любим оба, - сказал он. - Закат у моря, рыжих котят, группу "Голову снесло"...
- И кипяченое молоко... - продолжила она.
Вот молоко он как раз не любил.