Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

(no subject)

Поисковый майский жук
след берет - преступник в шоке,
и, изрядный сделав крюк,
убегает по дороге.
Токи точные снуют
от жука до нервных клеток
у того, кому уют
недоступен стал и редок.
Поисковый майский жук
воздух нюхает до боли,-
и жует зеленый лук,
чтоб сбить запах алкоголя.
Чтобы с толку сбить жука,
он, преступник. хоть и в шоке,
третьей рюмкой коньяка
гримируется в дороге.
А дорога далека,
ясен путь, и перспективы
существуют у жука,
и преступник некрасивый -
тоже всей Bселенной часть, -
пусть нелучшая, дурная -
убегает, горячась,
а куда - и сам не знает.
Все труднее оптимизм
сохранять  в за строчкой строчке.
Жук жужжит: "Остановись",
хоть не в рифму - но по делу
… Так и нам кричат – “замри”,
так и мы чего-то ищем,
в такт  движению Земли,
с луком и духовной пищей.

Место для парковки

Одного человека - как в кино - приговорили к высшей мере наказания за неправильную парковку. В подобных случаях обычно высшей меры не требуется, но в этот раз судья посчитал строгое наказание необходимым, особенно учитывая поддержку масс в этом вопросе. Мест для парковки всегда не хватает, а приятные, радостные - вовсе редки. Человек был, правда, без машины, но все равно - нарушил.
Судья недаром считался чуткой личностью, он в глубине души понимал, что высшая мера в данном случае - это чересчур, но что он мог сделать один? Почти ничего. Но сделал все-таки, добился: тому человеку разрешили совершить еще одно серьезное преступление, такое, чтобы высшая мера не вызывала сомнений у самых ехидных критиков и закоренелых скептиков. Сошлись на изнасиловании.
Человек уже давно ушел с того места, где стоял неправильно и без машины. Настроение у него было неважное, несмотря даже на грядущее приключение с женщиной. Судья дал ему список кандидаток, которые готовы были пострадать за торжество справедливости, "Если только без особых извращений", - сказали они, и судья кивнул, пообещал поговорить с преступником, но кому как не судье было знать, что без извращений у нас почему-то ничего не получается, а уж тем более, коли речь идет о торжестве справедливости. Collapse )

Пантелеймон Корягин

Наверное, уже никто не помнит такое имя: Пантелеймон Корягин. А когда-то я - из-за мелкого возраста не бегло, но регулярно, - читал его фельетоны. По субботам, в “Известиях”, два раза в месяц. Рубрика называлась “Удивительные истории”. Каждый раз – по три таких истории.
Начиналось спокойно, гладко – например, некто купил тапочки и жил себе жил дальше; вкратце описывалась эта его неторопливая жизнь; потом вдруг раз, резко - тапочки порвались. На второй же день. Тот самый Некто пожаловался, а ему отвечают, мол, вы, наверное, неправильно эксплуатировали товар.
Известно, чем занимаются в тапочках, писал Пантелеймон Корягин. (Была у него такая занудная ирония, которая очень мне нравилась.) Известно – из кухни в спальню, из спальни – в коридор. (Почему-то мне это очень смешным казалось.)
Вторая история – обычно про вредную тёщу или пьющего зятя; а третья, самая резкая и нелицеприятная – про нерадивого, не брезгующего взятками управдома. Я их прямо проглатывал, эти истории, и с нетерпением ждал следующих. Даже когда уже бегло читать научился.
Конечно, в то время фельетоны выше управдома редко кого касались, но не в этом дело. До сих пор, кажется, помню последнюю, четвёртую субботнюю страницу газеты. Суббота вообще была хорошим днём.
А Пантелеймон Корягин – это псевдоним каких-то известных-известинских журналистов, не помню кого.
А фельетоны сейчас можно писать на кого угодно, но дело по-прежнему не в этом.