Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Перспективы и тенденции

Один человек по долгу службы составлял расписание автобусов, прикидывал так и эдак, переживал: ведь если интервалы большие, то пассажиры не помещаются, а если маленькие - то бюджет автопарка не выдерживает, хорошо еще, что не все ездят автобусами - вон, один футболист местной команды идет пешком и при этом думает, принять ли ему предложение от "Челси" или остаться у себя дома, где спокойнее, но гораздо меньше чем в "Челси" зарплата, зато не надо переквалифицироваться во вратаря, в “Челси” как раз одного вратаря не хватало, а одна пассажирка автобуса раскачивалась и занимала много места, решала, за кого ей выйти замуж, она двоих любила и ненавидела примерно одинаково, и один из них был хмур, добр и мудр, а другой – бодр, бос и башковит, и она – ни в автобусе, ни на улице, ни даже в закрытых помещениях - не могла решить, какой вариант принесет ей в дальнейшем счастье – может быть, тот мудрый, который работал финансовым советником, однако - что она про него знала из того, что он скрывал - почти ничего, его странное порой поведение она объясняла напряженной работой, необходимостью оценить акции компании по производству автобусов: то ли их цена вырастет до небывалой высоты, обогатив акционеров и членов их семей , то ли стремительно рухнет, потащив за собой всю мировую экономику, и в поддержку обоих противоположных выводов существовали реальные предпосылки, такие ясные, что пренебречь иными казалось разумно и правильно, но мудрый человек понимал, что нельзя рассчитывать на все потенциалы сразу и хмурился еще больше, зато босой его конкурент в личной жизни простудился из-за неправильного прогноза погоды, в котором, впрочем, никто не виноват: по всем народным приметам должно было быть сухо, термометры, барометры и даже курвиметры тоже все, как один, показывали на лето, а вот календарь-то способствовал неожиданному зимнему снегопаду - разумеется, следовало обратить это большее внимание, но ведь все-то учесть невозможно, вот в чем дело, все эти противоречия в природе и душе: рассчитываешь на одно, на тепло и ласку, а получаются редко ходящие автобусы, в которых прижатая к стеклу женщина размышляет о женитьбе - станет ли мудрый - веселее, веселый - богаче, то есть получается другое; опять-таки предпосылки есть, но в дополнение ко всему сокровенному, частному, ей, и не только ей, но и всем едущим в автобусе и даже идущему пешком футболисту - то ли нападающему, то ли уже вратарю - предстоит решить сложнейшую политическую задачу, а именно - избрать президента, хорошо еще, что один из претендентов поддерживает коррупцию, развитие теневой экономики, мелкую неорганизованную преступность, а в детстве, как стало ясно из прессы, таскал кошек за хвосты, - так что правильнее, не задумываясь, голосовать за другого претендента - но вдруг тот, второй, не выдержит испытания огромной ответственностью, словом, куда идти дальше? куда пассажиры едут? - и ведь каждый надеется, прикидывает, рассчитывает, например, что будущий супруг - милый домосед, но грязнуля - бросит курить, научится играть в интеллектуальные игры, станет хоть немного путешествовать - а он, завязав с табаком, принимается пить, мыть посуду, ходить на выставки и в планетарий и вообще уезжает в другой город, страну, даже становится космонавтом в далекой-далекой невесомости, и, главное, остается таким же грязнулей как и был,- не надо, что ли, надеется на перемены, обидно, ведь действительно, какая из черт характера проявится сильнее, какие тенденции возьмут верх, какой президент совершит меньше непреднамеренных ошибок и просто гадостей для всего автопарка в целом, где лучше играть вратарем, а когда перейти в нападение, когда акции покупать, когда - продавать, а когда спокойно закрыть глаза рядом с хмурым или босым партнером, - и это все только часть меняющегося и сложного мира - однако что ж? человеку, по долгу службы и по жизненной необходимости надо ведь пытаться составлять оптимальное расписание движения, хотя бы так, как ему это кажется, как мнится...

Утро

Наш дом выходил окнами на три улицы. У нас было две комнаты в большой коммунальной квартире, напротив метро "Чернышевская". Помню: воскресенье, передача "С добрым утром", сосед Сашка сказал, что его отец убил человека на работе, чтобы было лучше, и стало лучше, но я ему не поверил - воскресенье, утро, я возвратился из уборной по сложной формы коридору - наши комнаты длинные и узкие, в одной из них - мама, папа и я.
Я забираюсь к ним на кровать, ложусь на спину, смотрю наверх. Вдоль потолка, над обоями идет лента, несколько параллельных полосок, и если взглядом долго водить по этим полоскам, то кажется, что они двигаются, бегут. "Как они называются? - спрашиваю я. - Бордюр?". Я узнаю новое слово.
Родительская кровать -далеко от окна, у противоположной стены. Мой диван - вдоль другой, перпендикулярной (это слово я уже знаю), за ним - этажерка, а еще дальше - мой письменный стол. Я хожу в первый класс. Завтра - понедельник. Вечером станет грустно - хотя в школе неплохо, бывает интересно, но чаще - неуютно. Нет, нормально - но к ней надо привыкнуть, особенно после воскресенья. Сейчас утро.
Вечером  не заснуть, и я скажу: "Кто хочет, может посидеть со мной". Они оба захотят, я знаю, но сядет на край дивана мама.
На этажерке - семь слоников, они идут друг за другом и приносят счастье. Дальше, почти над столом - книжные полки. Книг много, но до бордюра они не доходят. Смешное слово - бордюр.
На потолке - тарелка, прикрывающая лампочки. Я вдруг замечаю, что на ней отражается то, что происходит на улице. Виден, хоть и искаженно, сквер у метро, а вдоль него в обе стороны ездят машины. Люди, правда, неразличимы. Действительно ли отец Сашки убил? Такая работа? И ему в понедельник идти не хочется, а потом он привыкает?
Звонит телефон. Папа быстро подходит, снимает трубку: "Мочевину привезли? Как не привезли? А клей?". Я знаю номер нашего телефона - Ж2-46-47.
- Папа, я могу видеть сквозь стену, - говорю я.
Он закончил свои деловые разговоры и озабочен, как бы отходит от них и начинает мне улыбаться.
- Да, - говорю я. - Вот сейчас на улице едет серая "Победа", а навстречу - автобус.
Папа подходит к окну, чтобы проверить.
- Ну, скажи, а что сейчас?
- Автобус, львовский, справа налево, за ним - "Волга", такси, остановились, правда?
Папа стоит возле окна. У него обезображено левое плечо, и рука высоко не поднимается. Это из-за ранений. Несколько маленьких осколков удалили, но что-то остались, хотя прошло уже двадцать лет после войны. Один осколок, самый опасный, возле сердца, его нельзя было трогать, вдруг стал двигаться сам, и когда врач это заметил, то сказал: "От груди идет, сам должен выйти. Повезло"
- От Кирочной - два автобуса подряд, а в другую сторону - красный мотоцикл с коляской, папа, ведь так? И опять такси.
Мама догадалась, она рядом со мной, незаметно показывает мне на тарелку. Напротив этажерки - другой стол, маленький, с ее тетрадками. Ученики написали изложение, и все надо проверить. В Таврический мы пойдем с папой вдвоем. Тетрадей много. "Русский язык и литература". Завтра - понедельник, но еще утро.
Возле маминого стола - шкаф. Полированный, тоже интересное слово. Полированный шкаф с разводами, и их рисунок напоминал мне страшного медведя. Это когда я был маленький, то боялся, не сейчас же. Не в первом же классе. Раньше это было. Иногда я не люблю смотреть на шкаф, потому что все же похоже на медведя - вон пасть, ухо... Но это просто так, это раньше было.
Я говорю, какие машины едут вдоль сквера, и папа радуется мне, но не может понять, как я вижу улицу, и, наконец, его это задевает по-настоящему, и он ищет причину и найдет, скоро поймет, в чем дело, но еще не понял.
Опять звонит телефон, папа подходит к нему, сейчас посмотрит на потолок - и поймет. Мама уходит на кухню готовить завтрак. Я вижу их рядом, они трогают друг друга за плечи, чтобы было легче разойтись в нашей узкой комнате, но не только поэтому. Мне кажется, они были счастливы тогда вместе. И я.

(no subject)

Хоть красивое это слово - салон,
почему же в салоне пахнет мочой
и рассыпан сахар, и солон он,
и поет соловей за окном - но о чем?
А  в салоне автобуса нежный свет
должен быть, под сиденьями - провода,
ничего особенного тут нет -
но никак мочу не вписать сюда.
А однако же чувствуется амбре:
то ли утро такое, а то ли - век,
и читает в газете какой-то бред
увлеченный политикой человек.
Мы, конечно, наморщим стыдливо нос
и закроем уши. Не видит глаз
этот, в сущности, мелкий такой вопрос -
но ведь пахнет в салоне мочой сейчас.

Sandy

Мэр Блумберг сказал: в семь закрываем метро, автобусы - только до девяти, сидите дома, читайте книжки...

lytdybr

Вошел в вагон метро,одна девушка мне улыбнулась и вдруг предложила уступить свое сидячее место, и столько мыслей сразу появилось, одна за другой и даже одновременно: радостные, с налетом легкой печали, легкомысленные, серьезные, связанные с феминистcким движением, в адрес управления общественным транспортом и совершенно безадресные… Тут и всплеск интереса к возможной несостоявшейся беседе, и очередное подтверждение быстротечности, стремительности времени - ведь еще недавно я сам уступал место, д а и сейчас уступаю, - и гордость за молодых людей и, опять-таки, девушек, которые, в частности, помимо других добрых дел, поддерживают в вагоне тех, кому, как им кажется, эта поддержка нужна, и благодарность за то, что я могу продолжить сидя работу над своим романом об инопланетянах (и людях, конечно), и желание провести в ЖЖ опрос, какие из этих мыслей наиболее уместны…

(no subject)

Умер Олег Вулф.
Невозможно поверить.



Страшно свету без имени
полыхать в полынью.
Ты любить полюби меня,
я тебя полюблю.

Мир, затёртый во времени,
переменится весь
Лишь на веру прими меня,
потому что я есть.

***

Я тебя в трамвае еду,
ты рукою помаши.
Ничего на свете нету,
кроме неба и души.

Ходят люди без покою
полковою заводной,
помаши ему рукою
и другою заодной.

Эта устная водичка –
ни напиться ни напить,
девятиночка, синичка,
как, скажи, теперь не быть.

Как же мы с тобой не станем,
если нам не быть потом
за девятым запятаньем,
задевающимся, тем.

Неужели так бывает,
так бывает, погоди,
вот оно пылит, пылает
впереди ли, позади.

***

Такая зима, что кажется, ближний умер.
Перелесками вышел поезд - и вчуже замер.
В этот наш железнодорожный узел
заходил снегопад задами и стрелку занял.

Там стояли души на самой бровке,
городских извёсток воловьи туши
на подробной света миллиметровке,
и закат глядел исподлобья тут же.

И ломали стены, забор, калитка
об колено тени в воздушной яме,
набело, как жизни простой молитва,
прорастали в Господа штучной яви.


Стихи Олега Вулфа