(no subject)

У ученого почтенного

неразборчив почерк, но

бесконечная вселенная

им очерчена одной

чрезвычайно сложной формулой -

там и минус есть и плюс,

там и время зашифровано,

знак улыбки, вздох - "боюсь", -

там бессмертьем человечества

ограничена тоска,

что частично чаем лечится

или рюмкой коньяка

за беседой суматошною

или вязкой словно сон, -

он одним приснился только ч.то

и другим приснится он...

Но, ученым незамеченный,

за стеной, в иной ночи

частный случай человечества,

мальчик маленький молчит.

(no subject)

Eще заметны опечатки 

и на дурничку уксус сладок,

желтеют огурцы на грядке,

а мне пошел седьмой десяток. 

Переключившись на зеленый, 

то светофор пугает осень, 

то дерево листками клена 

у ясеня о чем-то спросит.

Еще загадочны ответы, 

и в книге с множеством закладок

находишь то,  теряешь это, 

и мне пошел седьмой десяток. 

Почти понятен гомон птичий 

и детские слова "не кукся"...

Из века ни строки не вычтешь, 

но к огурцам добавишь уксус.

(no subject)

Хоть темно за далеким окном,
воздух светом пронизан,
телевизор кричал об одном:
наша цель -  коммунизм,
и такая бывала тоска,
но и радость такая,
мяч в руках вратаря "Спартака",
пас по левому краю,
отбери, по воротам ударь,
нет, атаки увяли,
генеральный такой секретарь,
шевелящий бровями,
оставлял в телевизоре щель:
спорт, погода какая,
гол забить "Спартаку" - наша цель,
и приятель, икая,
счет победный - три-два - предрекал,
и в гостях, а не дома,
и выигрывал у "Спартака",
тот "Зенит" - до Газпрома.

* * *

Я помню, когда Леонард Пелтиер
и Анджела Девис
страдали - за них был любой пионер.
Куда это делось?..
А ежик, облитый флаконом чернил,
стал синим и плакал,
и к нам на собранье во сне приходил
таинственным знаком.
Мы с Хайдером вместе - голодным! - вдвоем
читали газету -
и макулатура, и металлолом -
исчезло и это.
Но помню - был ФЭД, и заснеженный март -
восьмое! - и астму,
и не было цвета у контурных карт,
и красным был галстук...
Очки голубые, засвеченный кадр,
реальность и грезы,
и нашей нелепой эпохи закат,
и синие слезы.

Контакты

- Нет, - сказал Алекс. - Нет.

Женщина смотрела на него с меланхолической печалью, а мужчина - сурово, но по-родственному, старясь не напугать зря. Если и напугать - то не зря, лишь реальностью. Или как там она называется в разных случаях...

- Уютно у вас, - сказала женщина.

- Да ладно тебе, - махнул ей рукой мужчина..

- Вы, похоже, насторожены, - обратился он к Алексу, - но естественно было бы и загордиться. Вас выбрали. Вы интересны. От вас многое зависит.

 - Многое, если не все, - сказала женщина, улыбнувшись так, будто высмеивала свои собственные слова.

Она обернулась - у двери лежали раскрытые зонтики вошедших.

- Все, кроме всего остального.

- Как отреагировала биржа?   - спросил Алекс.

- Сегодня основные индексы выросли на два процента, - женщина обернулась еще раз, - а индекс маленьких компаний - даже на три с половиной.

- Ничего удивительного, - пояснил мужчина. - Биржа не терпит неопределенности, боится ее. Но теперь, когда неопределенность исчезла,  стало ясно, что инопланетяне хотят нас уничтожить...

- В первую очередь - меня, - сказал Алекс. - Почему для контакта выбрали именно меня?

- Вы же знаете, это не мы, это инопланетяне выбрали, - сказал мужчина. - Они могли увидеть, например, ваше имя в телефонной книге.

- Откуда у них наша книга?

- Телефонная, - сказал мужчина. - Вы ведь разговариваете по телефону.

- Пусть телефонная. Откуда она у них?

Collapse )

(no subject)

Время сейчас такое, что лучше на часы не смотреть.

хотя бы на минутную стрелку - а только лишь на века.

Доктор Сьюз написал все, постарел и успел умереть,

и то что нам близко теперь - он-то видит издалека,

не понимая: выяснилось, что он рисовал не так -

зеленые яйца, пять тысяч пальцев, и в шляпе - кот,

"Если я убегу из цирка", "Если сбегу в зоопарк"

От себя-то не убежать, а надо бежать вперед.

Время такое - но все же, хоть и  не рай, но и не ад,

неужели я даже себе сказать об этом боюсь:

не виноват доктор Сьюз  ни в чем сейчас, не виноват,

не виноват доктор Сьюз.


(no subject)

По снегу, тающему тихо, 

бредет собака, 

хлебнул ее хозяин лиха, 

молчит однако, 

а соловей на ветке серой 

выводит трели, 

как будто преисполнен верой: 

придут апрели.

На смену  боли и испугу - 

страх и обида, 

но разве назовешь пичугу

певцом ковида... 

Откуда сила в птичьем теле, 

душа - откуда?

У человека есть апрели, 

и это - чудо.

С собакой смотрит он на небо, 

и даже выше, 

она бредет себе по снегу,

но тоже - слышит.

(no subject)

Обходит владения мыслей,

глядит на часов циферблат

не то чтобы полностью лысый,

а даже частично усат,

не весь растворяясь в тумане,

под солнечным светом - не весь,

он мыслью, которая манит,

обманет себя - но не здесь,

не каждому гусю - товарищ,

не каждой сестре - по серьгам,

да что же ты там вытворяешь,

и даже к тому же не там...

Дорогу усилит автобус,

кибитка, ковер-самолет.

Он старую песню про глобус

другими словами поет,

что связывают пантомиму,

и дождь, что стучит по часам,

места, из которых ушли мы

и время, пришедшее к нам.

(no subject)

Уж лучше б человек считал ворон,
чем находил различия с другими,
такими же неправыми как он,
то правыми, то левыми такими,
то с формой носа, явно не такой,
а кто не свой и сед - тот тайно лысый.
Одни едва махнут другим рукой,
а третьи от четвертых так зависят...
Те песни непонятные поют,
тем дважды два - не так, но трижды - этим,
те молча дома сеют неуют,
у тех - кричат и взрослые и дети.

Хоть человек - один, со всеми он
в мороз - замерз, а на работе - потный.
... Нечетное количество ворон,
несчитанное, повстречалось с четным.

(no subject)

Звездное небо августа музыку льет,
дождь отшумел, а сверчки - о своем, о вечном,
мол, бузина в огороде... Такой уж год:
вышел из комнаты только домашний кот,
сделав ошибку - лучше считать овечек.

Август глаголами жжет, да и сам - глагол,
вроде "устал", "не уснуть"... Или он - наречие
эллина в песнe барда, -  тот чтит Алгол,
в Киева дядька живет, а в степи - монгол.
Речи ведут - при виртуальной лишь встрече.

Август, устав от июля, сентябрь ждет,
по-человечьи так, что куда сверчку-то...
Жгучую музыку августа небо льет.
Медленно входит в комнату мокрый кот:
мартовским был, а уже - октябрем окутан.

(no subject)

Глава 2. Люди и кролики

На следующий день Влад и Света завтракали вдвоем. 

Когда Влад работал над своим первым романом, то столкнулся с такой трудностью, особенностью длинных текстов, - которой, наряду со множеством других, является необходимость и нежелательность повторений. Допустим, упоминается, что герой - как сам Влад вчера - утром делал зарядку, а за столом с ним сидели жена и сын. На следующий день  утренние упражнения  никак не упоминаются. Означает ли это, что герой, Влад, их не делал? И почему? Не случилось ли чего неприятного? Внимательный беспокойный читатель обратит на это внимание.  Или просто утренняя  рутина, полезная для,  здоровья уже не   требует беспокойства и внимательности. Да, но за столом двое, а не трое. Имеет ли это значение?...

- Несколько радиослушателей, -сказал Влад, - оказывается. прямо на мосту Веразано принялись  онанировать. 

- Так моя мама тебе тоже звонила вчера?

- Да. И со своими родителями я разговаривал.  Они тоже возмущен. Отец, правда, больше обеспокоен безопасностью движения. Но они съехали на обочину.

-  И  это во время радиопередачи "Этнического радио". Стэн сказал, что мастурбация полезна. Многие ему верят безоговорочно, и готовы действовать незамедлительно

.- Да, отделение передач на русский языке, радиоведущий Стэн. Они прижимались к приемники, эти съехавшие. Во всяком случае, Стэн сам об этом сказал.

 - Он знает свою аудиторию, - улыбнулась Света. - Все возмущаются, звонят друг другу и детям.

Collapse )